Телевизионный эфир, газеты и улицы уже переполнены политической агитацией. Судя по предвыборной рекламе, ведущие политические силы, по сути, обещают одно и тоже: справедливость, стабильность, отмену депутатских льгот и увеличение пособий молодым матерям.

Между тем в каждой из крупных партий и блоков есть политики, отвечающие за разработку реальной программы действий этой силы, после того как она получит власть. Чтобы разобраться со скрытой повесткой выборов, «Эксперт» решил провести цикл интервью с политиками из наиболее рейтинговых (проходящих в парламент) партий и блоков, которые будут отвечать за экономическую политику в случае прихода их партии к власти. Первым нашим собеседником стал бывший министр финансов в правительстве Юлии Тимошенко, а ныне ее соратник по избирательной кампании Виктор Пинзеник (шестое место в списке БЮТ).

— Как вы оцениваете Программу стратегического развития БЮТ «Украинский прорыв. К справедливой и конкурентоспособной Украине»?

— Это единственный документ из всех представленных другими партиями, в котором изложено видение политики развития страны в европейском понимании.

— Поточнее, пожалуйста…

— Уникальность программы в том, что она предлагает четкий алгоритм действий — что и как сделать в различных сферах: от инвестиций и налогов — до регуляторной реформы и реформы системы социального обеспечения. Необходимо не просто повысить пенсии, но и реформировать всю пенсионную систему, установить единые для всех правила.

— Как вы относитесь к Юрию Полунееву (номер девяносто один в списке) — автору экономической части программы БЮТ?

— Наверное, это некорректный вопрос…

— …напротив, весьма корректный, ведь Полунеев является идеологом программы «Украинский прорыв».

— Он — бывший представитель Украины в Европейском банке реконструкции и развития, работал в Лондоне. У нас — Блок, а значит, он формируется из представителей от разных партий. Полунеев — кандидатура от партии «Батьківщина».

— Вас не смущает, что идеолог в партии он, а не вы?

— У нас нет должностей: идеолог или нет…

— Почему не вам поручили писать экономическую программу БЮТ?

— «Украинский прорыв» не является идеей каких-то отдельных людей, это — позиция Блока. Меня интересовала суть программы, а кто ее автор — дело вторичное. Я готовил программу правительства Юлии Тимошенко, но никогда не мог сказать, что это программа Пинзеника. Случалось, я отдавал свои законопроекты другим людям, поскольку это увеличивало их шансы быть принятыми. Для меня главное результат.

— Какова ваша идеология?

— Я никогда не задумывался над определениями идеологии. Мой подход к построению экономики заключается в попытке установить правила игры там, где их нет.

Повторную продажу путают с реприватизацией

— Идеология «Украинского прорыва» в корне противоречит вашим взглядам, которые вы высказывали ранее.

— Например?

— В программе провозглашен отказ БЮТ от реприватизации. Разве вы отказались от идеи реприватизировать проданные правительством Виктора Януковича объекты?

— Реприватизация — всего лишь слово, придуманное и распространенное кем-то. Им стали называть совершенно разные по своей сути приватизационные процессы. Ту же «Криворожсталь» на самом деле не реприватизировали, а повторно продали по решению суда. Первую приватизацию этого предприятия, как и Никопольского завода ферросплавов, суд признал незаконной.

— Подмена понятий не меняет сути процесса. Значит ли это, что вы собираетесь устроить «повторную приватизацию» некоторых объектов, в частности, «Лугансктепловоза» и «Комсомольского рудоуправления»?

— Что касается этих предприятий, то здесь необходимо обращаться в суд, возвращать их государству и повторно выставлять на продажу, ведь их реализовали непрозрачно за мизерную цену. Бюджет страны, ее граждан неприкрыто обманули. Если бы у вас украли деньги, вы не хотели бы их вернуть?

— Зачем пугать бизнес перед выборами? К тому же такое решение противоречит идеологии конкурентоспособной Украины.

— Кто сказал?

— В программе это написано.

— Причем здесь здоровая конкуренция, если речь идет о том, что за нарушением должно следовать наказание? Мы ни в коем случае не говорим о ревизии приватизации, не говорили об этом и в 2005-м. Речь шла о двух-трех десятках предприятий, по которым были судебные иски. Я буду настаивать на обращении в суд и по объектам, проданным с нарушениями в этом году. К тому же где звучит слово «конкуренция», когда при реализации завода условия прописываются под конкретного покупателя? Если при продаже «Лугансктепловоза» к конкурсу не допустили покупателей, как это можно назвать честной приватизацией? Разве не знали в Фонде госимущества, что большую часть руды «Комсомольского рудоуправления» приобретает единственный покупатель — ММК имени Ильича? Это, по-вашему, честная приватизация и конкуренция?

О вреде крупных покупок

— В программе «Украинский прорыв» также идет речь об отмене НДС. Если мне не изменяет память, вы выступали против отмены этого налога.

— Этот вопрос — тема для внутренних дискуссий в БЮТ. Мы еще отыщем правильное решение. У меня есть собственное видение налоговой реформы в целом.

— В чем ее суть?

— Речь идет о снижении ставок, равных условиях налогообложения и администрирования — о философии администрирования налогов, сейчас она искажена. Сейчас отношения между налогоплательщиком и налоговой службой построены на принципах тотального контроля. Стремление власти — поймать всех злостных неплательщиков — нереально. Контролировать всех «вручную» невозможно. Поэтому необходимо сместить акценты в сторону идеологии «контроль за отклонением».

— Что это значит?

«Реприватизация — всего лишь слово, придуманное и распространенное кем-то. Им стали называть совершенно разные по своей сути приватизационные процессы»

— Из этой идеологии вытекает концепция электронного декларирования. Налоговая служба контролирует лишь часть налогоплательщиков — пять-десять процентов. Всех остальных оставляют в покое. При сдаче электронной декларации фискальные органы имеют возможность в электронном режиме моментально сверить все платежи, обнаружив или не обнаружив фиктивные фирмы-бабочки. Это ликвидирует откаты при возмещении НДС, поскольку система становится прозрачной. Не стоит забывать и об изменении в органах администрирования налогов — их могут проверять только белые воротнички. Люди в погонах с автоматами не имеют права контролировать налоги, они должны выполнять другую функцию.

— Какую?

— В редких случаях, когда возникает необходимость защищать белых воротничков. «Маски-шоу» должны исчезнуть, а налоговую милицию необходимо ликвидировать. Место людей в погонах — не в налоговой инспекции.

— В пакете налоговых законопроектов у вас есть проект «О легализации доходов имущества, с которых не уплачены налоги». В чем суть этого документа?

— Он предусматривает взаимные извинения как со стороны власти, так и со стороны налогоплательщиков. На правительстве тоже лежит вина за неуплаченные налоги. После этого акта вводится новая концепция контроля за доходами.

— Что-то вроде косвенных методов взимания доходов?

— Ни в коем случае. Я всегда буду голосовать против этого. Речь идет именно об электронном контроле и только о проверке отклонений.

— Однако раньше вы выступали с инициативой о введении косвенных методов…

— Философия «контроля за отклонениями» у меня расписана в отличие от непрописанных косвенных методов.

— Расскажите о ней подробнее…

— Налоговая инспекция извещается о любой транзакции на сумму свыше десяти тысяч гривен, осуществленной физлицом. Таким образом, мы сможем сверять доходы и крупные расходы. Я не смогу внести в декларацию сто тысяч, когда мои расходы составили миллион.

— Не сработает. Можно скрыть расходы, например, раздробив крупную сумму на несколько мелких…

— Конечно, лазейки останутся, но бо/льшую часть из них мы все же закроем. Все будет зависеть от того, что покупать. Автомобиль или землю вам по частям не продадут, а вот банкет в ресторане, оплаченный несколькими субъектами, мы уже не проследим. Однако предложенная нами система контроля дисциплинирует людей и приучит их платить налоги.

— Зачем мне это как налогоплательщику и гражданину?

— Вот тут и кроется еще одна суть проблемы. Чтобы люди поняли, что это шаг навстречу им, они должны видеть: налоги решают проблемы страны. Одно дело, когда средства идут на коррумпированные тендеры, и совершенно другое — когда решаются насущные проблемы, налаживается медицинское обслуживание, образование.

— Как вы собираетесь решить проблему проведения тендерных процедур?

— Законопроект с соответствующим названием есть у меня в наработках.

— Это случайно не правительственный законопроект, отклоненный депутатами в 2005 году?

— Да, он. К сожалению, в прошлый раз путевку в жизнь он так и не получил, хотя идея хорошая. Вводится процедура открытых редукционов, когда участник тендера в ходе торгов может уменьшить цену. Всем желающим продать, скажем, ручки Минфину, задается вопрос: назовите цену, по которой вы хотите их поставить? А затем: кто хочет продать их дешевле? Сейчас победителя определяет конверт с ценовым предложением.

— Какие пути разрешения нынешнего конфликта между правительством и Тендерной палатой вы можете предложить?

— Этот конфликт демонстрирует изъяны организации системы власти. Причин тому несколько, в том числе и действие коррупционного закона о госзакупках, вето на которое я в свое время готовил. Президент вето наложил, но Верховная Рада его преодолела. Нигде в мире общественные организации, такие как Тендерная палата, не выполняют государственных функций. Для этого существует государство.

— Тогда как вы оцениваете присутствие в списке БЮТ (под номером семьдесят девять) идеолога создания Тендерной палаты Антона Яценко? Он однозначно против такой идеи…

— Мне это неизвестно. Знаю одно — БЮТ поддержит такой закон.

— Откуда такая уверенность?

— Я хорошо помню дискуссию на эту тему в прошлом правительстве и ту позицию, которую заняла Юлия Тимошенко. Она требовала проводить прозрачный конкурс для всех без исключения и тем самым ликвидировать ручной режим госзакупок. Но, к сожалению, процедура тендеров не везде возможна. Предположим, мне понадобился юридический консультант, я организовал тендер и выяснил, что за услугу юрфирмы «Рога и копыта» придется заплатить тысячу гривен. Вроде дешево, но ясно, что без опыта и людей она проиграет дело. В этом случае критерий цены не работает, однако это небольшое исключение из правил.

Бюджет пойдет другим Путем

— Как вы относитесь к недавнему решению Конституционного суда о возобновлении льгот? В 2005 году аналогичное дело по поводу доплат к пенсиям у вас выиграли депутаты-коммунисты.

— Я бы по-другому оценил, кто у кого выиграл в 2005-м… А решение Конституционного суда от девятого июля нынешнего года вскрывает огромное количество язв. Государство функционирует по принципу известного анекдота. Бежит заяц по лесу, а навстречу ему — волк. Волк и спрашивает у зайца: «Чего запыхался?». «Да вот, — отвечает, — охотники из Киева приехали, всем зайцам пятую ногу отрезают». «Так у тебя всего четыре», — уточняет волк. Тот ему: «А они сначала режут, а потом считают». В украинском законодательстве полно законов, не обеспеченных ресурсом, а их продолжают принимать.

— Вполне вероятно, что вам придется готовить бюджет на будущий год. И льготники захотят получить свои деньги…

— Вскрыт нарыв серьезной системной проблемы. Это шанс ее разрешить.

— Как вы относитесь к использованию Юлией Тимошенко решения Конституционного суда в предвыборной рекламе?

— Я не специалист по технологии выборов, чтобы давать свои оценки по этому поводу.

— Консультировались ли с вами ваши соратники по поводу ролика БЮТ относительно необходимости выполнения решения Конституционного суда?

— Я не работаю в штабе, у меня другие функции.

— Какова перспектива госбюджета на следующий год? Сроки его принятия будут сорваны?

— Скорее всего, да. Бюджетный сценарий, вероятно, окажется следующим: до сентября правительство наверняка подаст проект главного финансового документа страны. Он будет показательным, правительство постарается использовать его как политический инструмент. Но принимать будут уже совершенно другой бюджет.

— Нынешний Минфин пытается провести бюджетную реформу. К примеру, внедряется технология трехлетнего бюджетного планирования, ориентированного на результат.

— Это было. Каждый бюджет подавался с расчетом на три года.

— Сейчас при составлении запросов распорядители обязаны перечислить стратегические цели и разработать базовый перечень результативных показателей, которые характеризуют их достижение...

— Это не является бюджетной реформой.

Секвестр Кабмина

— Какой вы видите структуру Кабинета министров?

— Очевидно, что нам не подходит сегодняшний формат Кабмина. Первое, что я бы сделал, — сократил количество министерств до двенадцати.

— Какие вы бы ликвидировали, переименовали?

— Название и профиль министерства я готов обсуждать. Главное, определить принцип: одна функция — одно министерство. Сейчас за образование отвечают два десятка министерств. Государственная машина должна работать не на потребности собственного развития, а на общество.

— Каких профильных вице-премьеров вы бы оставили?

— Количество вице-премьеров нужно сократить с шести до одного. Назовите мне любого профильного вице-премьера, и я объясню, почему он лишний.

— В свое время вы были вице-премьером по экономическим реформам. Вам не понравилось?

— Мне не понравилось работать на этой должности. Вице-премьер — человек, замещающий премьера в его отсутствие. У него есть аппарат по обслуживанию бумажек и несколько экспертов. Правительство должно работать по армейскому принципу: премьер—министр— правительственные органы. А в министерствах структура должна быть четко регламентированной: ограничено количество заместителей, очерчены сферы их полномочий.

— И скольких замов вы хотели бы?

— До меня министра финансов замещали двенадцать человек, при мне осталось всего пять заместителей. Один занимался госбюджетом, второй — налогами, третий — финансовой политикой, четвертый — вел бюджетный сектор, а пятый — первый заместитель, он подписывал бумаги в мое отсутствие. При двенадцати замах я — не министр, я просто не успевал бы их контролировать.

— Как вы относитесь к идее введения в министерствах должности госсекретаря?

— То, как она сегодня выписана, грозит власти полным разрушением. К примеру, если бы меня назначили госсекретарем Минфина, я мог бы делать то, что сам считал бы нужным. Министр не имеет права уволить госсекретаря, как и любого другого сотрудника министерства, поскольку, согласно существующей идее, министр становится политической фигурой и перекладывает организационнораспорядительные функции на госсекретаря. Таким образом, в его руках сосредоточиваются все финансы, кадры министерства контролирует он же. Как я, министр, смогу реализовать политику, если госсекретарь подобрал мне людей? Кто-то не додумал эту идею.

— Знакома ли Тимошенко с вашей концепцией реформирования власти?

— Я делился с ней своими идеями, на эту же тему я общался и с президентом.

— Как они оценили ваши идеи?

— Юлия Тимошенко и Виктор Ющенко понимают проблему.