Суицид — ответ приватизации
ТЕЛЕКОММУНИКАЦИИ
Почему среди сотрудников France Telecom прокатилась волна самоубийств
С начала 2009 года в компании произошло уже двадцать случаев суицида. Обобщенный портрет самоубийцы таков: мужчина около 50 лет, проработавший всю свою жизнь во France Telecom. Толчком к роковому решению, как правило, служил перевод на другое место работы со сменой профиля. Один из последних случаев произошел с отцом двоих детей, 51-летним техником. Его перевели в другое подразделение на должность «агент по продажам» после реструктуризации компании и закрытия центра, где он работал.
Психологи, занимающиеся проблемами компании, уверяют, что подобного рода переводы чувствительно били по самооценке сотрудников. Проблема усугубляется еще и тем, что в таком возрасте почти невозможно найти другую работу. А при увольнении по собственному желанию пособие по безработице не полагается.
Приватизация и спусковой крючок
Чтобы разобраться в причинах, вызвавших волну самоубийств, необходимо вернуться к моменту, когда 13 лет назад France Telecom приватизировали. Процесс проходил медленно. Это обернулось тем, что уже в 2000 году в компании произошло 28 самоубийств на 130 тыс. служащих (21 на 100 тыс. человек), в 2001-м — 23 случая суицида на 122 000 служащих (18 на 100 тыс.). Огласку события получили только сейчас.
После первого шока дотошные французские журналисты подсчитали: показатели не слишком отличаются от средних по стране (20 самоубийств на 100 тыс. человек). Но эта статистика общественность не убедила. Создается впечатление, что новость о случаях суицида во France Telecom упала на благодатную почву — судя по результатам социологических опросов, 73% работающих французов испытывают всё больший стресс и давление на работе. Медиапространство страны переполнено книгами вроде «Опен спейс меня убил», «Моральное надругательство», фильмами и передачами с аналогичным содержанием. К тому же процент самоубийств во France Telecom почти вдвое превышает аналогичный показатель по другим компаниям. Например, для конструкторского центра Renault этот показатель равен 1,3 самоубийства на 13 тыс. служащих (10 на 100 тыс.).
В 1996 году, к началу приватизации, компания France Telecom занимала четвертое место в мире по количеству абонентов и имела дело в основном с фиксированной связью. После смены собственников она начала новые проекты. В 2000-м был куплен оператор мобильной связи Orange, на который сейчас приходится две трети оборота компании. Занялся France Telecom также связью ADSL (технология использования аналоговых телефонных линий для предоставления широкополосного доступа в Интернет).
Cейчас France Telecom — один из основных игроков телекоммуникационного мирового и европейского рынков. Компания обслуживает 172 млн клиентов на пяти континентах мира, являясь третьим оператором мобильной связи и первым поставщиком услуг доступа в Интернет с помощью ADSL в Европе. Оборот в докризисном 2007 году — 52,9 млрд евро. После приватизации компания получила возможность регулировать цены на свои услуги. Так, тариф на телефонную справку вырос с 1999 по 2004 год на 66,7%. За 1996–1999 годы абонентская плата повысилась для частных лиц на 48%, юридических — на 73%. Правда, некоторые свои тарифы компания снизила, однако это не помогло ей выйти из статуса одного из самых дорогих операторов связи во Франции.
С момента приватизации France Telecom вел активную работу по внедрению новых технологий и захвату рынков — в 2008 году сделал предложение о покупке скандинавскому оператору связи TeliaSonera (правда, позже отозвал его), в 2009-м заключил контракт c Apple на продажу iPhone в Великобритании. Тогда же был подписан договор о сотрудничестве с компанией T-Mobile (филиал Deutsche Telekom) с целью усилить свои позиции в борьбе с британским оператором Vodafone.
Одновременно в компании закрывали филиалы, сокращали штат и вообще занимались масштабной реструктуризацией. В итоге France Telecom столкнулся с дефицитом специалистов по новым технологиям и переизбытком кадров по технологиям уже отлаженным, то есть часть сотрудников приходилось переучивать, часть — увольнять. Кроме того, пришлось развивать коммерческую составную деятельности — маркетинг, продажи. Когда компания была государственной, этим никто не занимался.
После приватизации штат сократился со 160 до 100 тысяч человек, довелось заменить 70 тысяч должностей. Некоторых сотрудников перевели в другие подразделения, кто-то уволился по обоюдной договоренности (компания предлагала выплату компенсации в размере годовой зарплаты).
При этом многие работники сохраняли статус госслужащих (государство является владельцем 26,93% капитала), но подвергались давлению со стороны нового руководства, которое кардинально поменяло внутреннюю политику. Основными новшествами стали обязательная смена должности каждые три года и выполнение поставленных целей в ограниченный период времени.
Пришли трудоголики
Средний возраст сотрудников компании сейчас составляет 49 лет. Специалисты, которые пришли молодыми в государственную компанию и посвятили этой работе бОльшую часть жизни, в свои 50 лет столкнулись с необходимостью конкурировать с молодыми сотрудниками, готовыми работать по 12 часов в день, включая выходные.
Надо отметить, что во Франции уволить сотрудника без явной грубой ошибки очень сложно. Поэтому работников France Telecom переводили с должности на должность, из одного филиала в другой. Многие инженеры, чтобы остаться, вынуждены были занять должности техников. Или, переведясь в другое подразделение, каждый день добираться до нового места работы за сотни километров. Врач и психолог Кристоф Дежур, занимавшийся проблемой самоубийств в компании France Telecom, отметил, что главными факторами, подавлявшими сотрудников, стали страх, отсутствие поддержки окружающих, атмосфера слежки, недоверия и индивидуализма, неудовлетворенность от работы, невозможность выполнить поставленную задачу. «Служащий поставлен перед большим объемом работы, выполнение которого требует от него больших затрат времени. Работа ”съедает” его личное время, которое он мог бы провести с семьей. У него нет времени на общение, даже дома он продолжает работать, чтобы всё успеть сделать», — такими мрачными красками психолог обрисовал создавшуюся ситуацию в компании в интервью телеканалу France 24.
Главный редактор еженедельника Express Кристоф Барбье обвинил в трагедии государственную власть: «Государство слишком защищало своих служащих: спокойное продвижение по служебной лестнице за выслугу лет, гарантия рабочего места, все блага государственного служащего».
На информацию о самоубийствах в компании France Telecom общественность среагировала бурно. В прессу просочилась информация о том, что некоторые клиенты разрывают контракты с оператором в знак протеста. Прошли забастовки в некоторых филиалах компании.
Нельзя сказать, что руководство France Telecom не пыталось повлиять на ситуацию с кадрами, но действия носили, скорее, предупредительный характер: создание комитета по анализу стресса на работе, увеличение штата кадровиков и врачей. Это не устроило профсоюзы и прессу. В начале октября был вынужден уйти в отставку заместитель директора France Telecom Луи-Пьер Венес — именно его обвиняют в насаждении «менеджмента террора». Новым замом стал Стефан Ричард (креатура министра экономики Кристин Лагард). Уже известно, что он возглавит компанию в 2011 году. Нынешний директор Дидье Ломбард неоднократно оказывался «на ковре» у министров экономики и труда. В результате переговоров с профсоюзом заморожены все принудительные передвижения кадров компании.
Рынок достаточно нервно отреагировал на скандал: хотя потенциал роста акций компании сегодня оценивается в 18%, некоторые банки не рекомендуют их покупать, ссылаясь на «высокую конкуренцию». Впрочем, неизвестно, как финансовый рынок себя поведет после окончания в ноябре этого года скупки France Telecom собственных акций, которая длилась 18 месяцев.
А в стране уже готовят к приватизации местную почтовую службу La Poste.
Париж
КОММЕНТАРИЙ
Александр Данковский
НЕ ФРАНЦИЯ И НЕ ЯПОНИЯ
История с самоубийствами во французской телефонной компании вызвала у моих знакомых самые разные реакции.
«Уж больно они там, на Западе, нежные. Ему отказали в повышении — так он на себя руки наложил. Нам бы их проблемы», — так выразился один из коллег. Действительно, последний самоубийца из France Telecom оставил предсмертную записку, в которой объяснял свой уход из жизни тем, что не смог добиться карьерного роста.
Другой коллега, большой любитель литературы, вспомнил Владимира Маяковского: «Из тучки месяц вылез, молоденький такой... Маруська отравилась, везут в прием-покой». И добавил, что к этому стихотворению у поэта еще эпиграф был: «В Ленинграде девушка-работница отравилась, потому что у нее не было лакированных туфель, точно таких же, какие носила ее подруга Таня…».
Третий знакомый, по молодости лет увлекавшийся японистикой, вспомнил, как в старину самурай, дабы доказать преданность сёгуну, совершал ритуальное самоубийство — сёппуку (оно же, с некоторыми оговорками, харакири).
Последний комментарий мне напомнил давний разговор с одной успешной бизнес-вумен. Тогда понятия «менеджмент», «менеджмент персонала» только начинали входить в украинскую деловую среду. Дама, недавно вернувшаяся из-за границы, рассказывала, что там оформились две модели в отношениях «работодатель-работник»: американская и японская. Мол, американская — насквозь прагматичная, когда сотрудник легко и непринужденно уходит в другую компанию, если ему предложат больше денег. Японская модель подразумевает преданность компании, в которой работаешь. И именно она гораздо ближе украинцам, уверяла моя собеседница. Ибо в менталитете наших сограждан важное место занимают такие понятия, как коллективизм, верность, общее дело, патриотизм и так далее.
Тогда, более десяти лет назад, эти тезисы звучали и ново, и заманчиво. Хотя справедливости ради надо заметить, что и Штаты не стоит понимать так однобоко. В своей знаменитой инаугурационной речи президент Джон Кеннеди сказал: «Дорогие американцы, не спрашивайте, что страна может сделать для вас, — спросите, что вы можете сделать для своей страны». Ну почти полная цитата из классической советской песни: «Раньше думай о Родине, а потом о себе».
Практика показала, что в Украине таки возобладал прагматичный (или, следуя терминологии моей собеседницы, проамериканский) подход, брутально, но верно выраженный шакалом Табаки: «Каждый сам за себя — таков закон джунглей».
Возможно, сыграла роль «прививка кризисами». Человек, всю жизнь отдавший «родному» заводу, в 1991-м вдруг оказывался без зарплаты, а то и без работы. В 1998-м новые украинские работодатели тоже не очень-то заботились о персонале. Да и сейчас первыми антикризисными мероприятиями в нашей стране стали сокращение штатов и урезание зарплат. Поэтому битый-перебитый украинский работник уже привык отвечать за себя сам (как и положено взрослому человеку), а не ждать помощи от кого-то большого и сильного, будь то государство или корпорация.
Работодателей нашей страны такое эгоистическое отношение не слишком радовало. Боссы читали книги о кружках качества на заводах Toyota и сокрушались: почему украинцы — не японцы? В отечественных фирмах в промежутках между кризисами пытались заниматься тим-билдингом: писали и коллективно пели корпоративные гимны (от их текстов скулы сводило) и вообще старались культивировать лозунг «мы все — одна семья». Получалось не слишком удачно.
А вот во Франции, где традиционно популярны левые идеи (лозунг «Свобода. Равенство. Братство» родился на берегах Сены), в обществе силен патернализм, то есть ожидание от государства и «родной» фирмы покровительства и опеки. Разочарование в компании, которой отданы лучшие годы, и порождает фрустрацию — вплоть до самоубийств. Не было б надежд — не было бы и разочарований.
Оборотная сторона этой системы отношений между работниками и работодателями во Франции — сильные профсоюзы. Опираясь на них, французские (или немецкие) работники могут добиться и смещения главы компании, и рост зарплат вытребовать — хотя бы на один процент. В Украине такое невозможно. Это отечественных работодателей должно только радовать, но печалить украинских работников — самостоятельных и разобщенных.
|
имеют ограниченный доступ