Новости
Русская власть, как дрессировщик — и плетку, и конфетку показывает, - Айдер Муждабаев На сегодняшний день оккупированный Крым является главным фетишем Кремля, поэтому все, кто хочет жить в России и... 23.09.2017
Учения "Запад-2017" заставили волноваться белорусов Вместо военной мощи российские военнослужащие во время учений "Запад-2017" в Беларуси пугали население тем, что были... 23.09.2017
На сегодня санкции – это, пожалуй, единственный инструмент, который влияет на Путина, - экс-посол Украины в США Санкции в отношении России - единственный инструмент, влияющий на президента РФ Владимира Путина.
23.09.2017
Курт Волкер рассказал о том, как прекратить войну на Донбассе Спецпредставитель США в Украине Курт Волкер считает, что заставить Россию прекратить войну на Донбассе можно... 23.09.2017
Курс биткоина 23 сентября повышается Курс Bitcoin 23 сентября на двух основных по объему торгов биржах по сравнению с пятницей незначительно вырос. 23.09.2017
Захарченко не удержит свой пост, даже несмотря на благосклонность Суркова, - Информационное сопротивление Кумовство с помощником президента РФ Владиславом Сурковым не гарантирует главарю боевиков ДНР Александру Захарченко... 23.09.2017
Норвежские археологи нашли настоящую лодку викингов Археологи обнаружили погребальную лодку викингов под рыночной площадью в норвежском городе Тронхейм. 23.09.2017
На черном рынке курс доллара 23 сентября пошел на спад На неофициальном наличном валютном рынке курс доллара снизился по сравнению с пятницей 22 сентября и составил 26,26... 23.09.2017
Ученые выяснили новые подробности о мозге первых людей Новое исследование показывает, что мозг у неандертальцев развивался медленнее, чем у современных людей. 23.09.2017
Синдром Рапунцель: В Англии девочка-подросток умерла от чрезвычайно редкого заболевания Подросток умирает от синдрома Рапунцель: почему люди едят свои волосы?
22.09.2017






Курс банковских металлов НБУ Курсы валют Стоимость нефти (ICE)
грн./тр.унциюИзм., %
Золото34061.246+0.473
Серебро445.659+0.211
Платина24502.037-1.178
 ПродажаПокупкаНБУ
USD26.3952626.262
EUR31.6930.931.411
RUB0.460.3230.456
$/баррельИзм., %Дата
BRENT56.86+0.8Sep
WTI50.6600+0.2171Nov
GAS OIL541.5000+0.0462Oct
Культура / №49(286) 20 ДЕКАБРЯ 2010
Мастер высокого жанра    Печатная версия    в избранное
ТЕАТР
Грузинский режиссер Роберт Стуруа знает о жизни и работе в театре всё и поэтому относится к ним как трагикомедии

О том, что Роберт Стуруа — великий режиссер, знают все, кто интересуется театром. О спектакле «Бидерман и поджигатели» по пьесе Макса Фриша, который Тбилисский государственный театр им. Шота Руставели под руководством Стуруа показал в Киеве, мы уже писали. Заметка эта называлась «Театральный Моцарт нашего времени», и в этом названии не было ни капли преувеличения — великий режиссер, подобно великому композитору, умеет соединять серьезное содержание и безукоризненный профессионализм с внешней легкостью.

Расскажу об обстоятельствах, в которых Роберт Робертович дал это интервью, поскольку они говорят о нем не меньше, чем всё вышесказанное. Самолет, на котором коллектив театра прилетел в Киев, вылетел из Тбилиси ночью. Долгий перелет, трансфер, гостиница, встреча в Национальном академическом драматическом театре им. Ивана Франко, пресс-конференция в грузинском посольстве. Наше интервью со Стуруа должно была состояться через пару часов после пресс-конференции, причем в эти два часа у режиссера было несколько встреч. К тому времени все, кто окружал Роберта Стуруа, предлагали мне перенести интервью на завтра, поскольку даже актеры, которые гораздо моложе Стуруа, валились с ног. Но Роберт Робертович сказал — раз интервью запланировано, значит, оно состоится в назначенное время. Оставалось только восхититься такой выдержкой и дисциплиной — и это в 72 года. Правда, в конце разговора Стуруа признался, что чувствует себя примерно на половину этого возраста…

— Несколько лет назад вы поставили в Москве «Последнюю ленту Крэппа», считающуюся одной из самых мрачных пьес «мрачного Беккета». (Сэмюэль Беккет — лауреат Нобелевской премии по литературе, основатель театра абсурда. «Последняя лента Крэппа» — пьеса об одиноком старике, который вспоминает неудавшуюся жизнь, слушая дневниковые магнитофонные записи разных лет. — «Эксперт».) Чем она вас привлекла? В ней есть что-то такое о жизни, чего вы раньше не говорили?

— Для меня этот рассказ о человеке, который не очень удачно завершает жизнь, беседует сам с собой и со своим прошлым, вспоминает ошибки и ищет причину своего сегодняшнего состояния, — история и обо мне. Казалось бы, я должен ощущать себя довольным и счастливым, но на самом деле испытываю те же чувства, что и Крэпп. Почти мы все со временем оказываемся в подобной ситуации, несмотря на то что, может быть, очень хорошо живем, известны и так далее. Беккет подводит к этому выводу осторожно, в пьесе нет указующего перста автора, идеология как бы размыта.

К сожалению, моя постановка оказалась погруженной в не совсем свойственный Беккету мир, более бытовой, чем хотелось бы. И тут дело не только во мне. Нашим актерам и в Москве, и в Грузии трудно играть Беккета. Они всё еще как бы находятся внутри «мхатовской школы», где обязательно присутствует быт.

Опера «Мазепа» Петра Чайковского в московском Большом театре (постановщик — Роберт Стуруа)

— Удивительно — ваша насыщенная событиями и людьми жизнь совершенно противоположна одинокой «крэпповской», а вы говорите, что итог всё равно получается один…

— Вы знаете, время от времени надо отрываться от тех, скажем так, событий и институций, которые тебя извращают, заставляют свернуть с дороги самопознания. Я очень высокопарно выражаюсь, но мне не приходят сейчас в голову другие слова.

Игра в экстравертов

— Разве работа в театре не помогает в самопознании?

— Помогает. Но в то же время отнимает у тебя тебя самого. Театр — это такое немножко вампирообразное существо. В нем работают люди, которых ты должен как-то объединить, а это почти невозможно. И много мелочных дрязг, которые для меня невыносимы. Я, например, не могу кричать. Многие режиссеры на репетициях орут, ругаются, а мне это противоречит по моему человеческому складу.

— А мне всегда казалось, что театральные режиссеры — экстраверты.

— Нет. Режиссеры играют в экстравертов. Им приходится это делать. Потому что режиссер — тоже актер, но не для публики, а для самих актеров. Или еще для кого-то.

По поводу взаимоотношений с актерами расскажу одну давнюю историю. Я тогда уже служил в театре имени Руставели, начал ставить свой второй спектакль. Прихожу домой часа в два ночи, мама открывает мне дверь и говорит: «Твой отец на тебя очень зол. Он сейчас сидит на кухне». Отец мой был красавец, художник, богема, рисовал только женщин и церкви, его все в городе знали. Я подошел к нему, спросил, в чем дело. Он сказал: «Я сейчас был в ресторане с актерами вашего театра. Они очень плохо о тебе отзываются».

«Я не могу скучать в театре. Моментально засыпаю. Поэтому ставлю спектакль так, как будто я — зритель, сидящий в зале»

Дело в том, что рядом с нашим театром был ресторан «Тбилиси», куда все наши артисты и я с ними ходили — обычно одалживали деньги в кассе взаимопомощи, а потом отдавали с зарплаты. Я сразу понял, в чем дело. Говорю: «Отец, ты — художник, работаешь один, рисуешь красивых женщин еще красивее, чем они есть, рисуешь церкви, приближаясь к Богу. А я — режиссер, который должен распределить роли в пьесе и для этого выбрать 12 человек из 80. И когда я вчера вывесил список актеров, занятых в моем спектакле, эти 12 человек со мной здоровались тихо, чтобы другие не заметили, а остальные 68 проходили мимо, не здороваясь. Вот с ними ты и сидел в ресторане».

Вообще распределение ролей — ужасный момент для всех. Представьте себе — актер приходит в театр, сидит и ждет, когда его займут. Причем право вершить его судьбу имеет человек, который, возможно, вместе с ним учился, просто на другом факультете. Вот вы можете что-то написать в стол, думая, что это когда-нибудь опубликуют, а у актера такой возможности нет. Это жуткое чувство.

— Это понимание актерской судьбы перерастает у вас в чувство жалости? Вы когда-нибудь давали актеру роль просто потому, что он долго находится в простое?

— Нет. Я даю роль тому, кому считаю нужным. Например, когда я ставил шекспировскую трагедию «Ричард Третий», у нас в театре было шесть потенциальных Ричардов, замечательных актеров. А я дал эту роль комику Рамазу Чхиквадзе. И выяснилось, что он не только комический, но еще и трагикомический артист. Для меня это высшая категория актерского мастерства.

— Эти шестеро вас долго терпеть не могли?

— Нет, грузины незлопамятный народ.

— Раз мы заговорили о грузинах, спрошу об Отаре Иоселиани. Вы учились с этим кинорежиссером в одной школе. Он уже давно живет и работает во Франции. Вам ведь тоже, наверное, много раз предлагали, когда вы ставили спектакли за рубежом, остаться.

— Отар уехал еще в советские времена, понимая, что здесь ему сложно будет работать. У него есть замечательные французские фильмы, но его грузинские картины мне больше нравятся, и я думаю, что они всё-таки лучше.

Да, мне предлагали уехать, но я не мог. И не только потому, что я такой патриот, но и по другой причине. В эмиграции надо пробиваться, устраиваться, куда-то ходить, что-то просить. Я этого делать не умею и не могу.

Опера «Мазепа» Петра Чайковского в московском Большом театре (постановщик — Роберт Стуруа)

— А как вы работаете с актерами за рубежом? Применяете какие-то другие подходы, не такие, как в своем театре?

— В конце концов, я пришел к заключению, что все актеры одинаковы. Есть просто талантливые и неталантливые. А актерский мир един. И мир театра в целом тоже.

От сюжета к метафизике

— Давайте вернемся к связи театра и жизни. Вы поставили Беккета. Много ставили Шекспира, который в «Макбете» дал определение жизни как истории, рассказанной безумцем. В ней, мол, шум и ярость, и никакого смысла. В пьесах Чехова жизнь просто беспросветна. Почему классики, которых вы ставите, так мрачно думали о жизни?

— Я не думаю, что они думали о жизни так уж мрачно. Другое дело, что они хотели отразить то, что происходит. Старались разобраться в этом и еще глубже заходили в какую-то беспросветность, потому что, понимая причины происходящего, еще больше теряешь надежду. Чехов видел, куда катится страна. И она действительно пришла к тому, о чем он написал в «Вишневом саде», — этот сад вырубили…

А Шекспир по сравнению с Чеховым циничнее, веселее, хулиганистее. Он всё время как бы более витальный, несмотря ни на что. Как мне кажется, он был по натуре азартным человеком. Сидел внутри него какой-то чертик.

— Тут надо спросить — вы трагикомедию любите как жанр или…

— …нет, как отражение жизни. Мне кажется, трагедии в чистом виде не существует. И учтите, что комедия возникла после трагедии. Так что это высший этап проявления человеческого мышления.

— А трагикомедия, надо полагать, — еще более высокий. По вашим спектаклям видно, что вы везде ищете возможность проявления комического начала.

— Мне запомнился эпизод из одного старого фильма, где Джейн Фонда играет профессиональную проститутку. Во время очередного сеанса она имитирует бурные чувства, стонет, поднимает руку, как будто собирается приласкать мужчину… и вместо этого смотрит на часы. Оказывается, она куда-то опаздывает. Вот вам пример того, как комическое может проявиться в любом эпизоде.

— Мне кажется, работа режиссера похожа на то, что делает Фонда. Он тоже должен удовлетворить публику и четко рассчитать всё по времени…

— Я думаю, режиссеры публику скорее насилуют (дружно смеемся).

— Кстати, о зрителях. Классик театра Ежи Гротовский к концу жизни вообще от них отказался и использовал театр как средство человеческого самоусовершенствования. А у вас нет такого соблазна?

— Нет. Гротовский — замечательный мыслитель, я бы сказал, мистик. Но театр без зрителей — это уже нечто иное.

«Бидерман и поджигатели» в Киевском театре им. Ивана Франко (постановщик — Роберт Стуруа)

— Да, но вы в начале нашего разговора сказали, что не хотите, чтобы вас всякие институции уводили с пути. А разве необходимость учитывать вкусы зрителей с пути не уводят?

— Не уводят, и объясню почему. Заметили ли вы, что в последнее время скука стала обязательной частью театральной эстетики? Если спектакль нескучный, то театралы говорят, что он несерьезный. Для них скука — обязательное качество глубоких спектаклей. А для меня это невозможно. Как говорят французы, я не могу скучать в театре. Я моментально засыпаю. Поэтому ставлю спектакль так, как будто я — зритель, сидящий в зале.

Но это не значит, что я примитивно пересказываю сюжет. Он должен быть увлекательным, чтобы зрителям было интересно, но из показанной истории каждый из них должен вынести своё. Кто-то ограничится сюжетом, кто-то пойдет дальше и задумается, допустим, о психологических мотивировках героев, кто-то еще дальше и попробует понять метафизику спектакля, и так далее.

— Тут я должен пояснить читателям, которые не видели ваших спектаклей, что на самом деле они очень непростые. И вряд ли кто-нибудь из зрителей способен расшифровать их до конца.

— Да. Но при этом всем должно быть интересно следить за историей, которая разворачивается на сцене. А для этого она должна быть ясной. Когда я прихожу домой из театра, моя внучка говорит: «Расскажи мне, дедушка, что ты смотрел». И я должен ей рассказать. Так меня учили.

— Насчет учебы. Я читал, что вы сначала во ВГИК хотели поступать. Зачем?

— Я считал, что театр — это вообще идиотизм. В глубине души я и сейчас так считаю. Тогда, спустя всего три года после смерти Сталина, в театрах шли какие-то абсолютно лживые рассказы о выдуманной жизни или трагедии, сыгранные с ложным пафосом. И я решил пойти учиться снимать кино, которое тогда переживало великий период, — итальянский неореализм, французская «новая волна», Феллини, Годар…

— Но теперь-то как раз всё наоборот — то, что вы говорите о тогдашнем театре, можно сказать о сегодняшнем кинематографе.

— Кино меня и сейчас очень увлекает, я люблю хорошие боевики, триллеры. Недавно, когда болел, посмотрел очень много фильмов. Должен сказать, что действительно встречаются ужасающие вещи, но есть и хорошие картины. Другое дело, что серьезное кино сейчас напрасно пытается копировать литературу. Я лучше потрачу время на чтение какого-то сложного писателя или философа, чем пойду в кинотеатр, чтобы увидеть двухчасовой эрзац идей этих людей, которые говорят в своих книгах лучше и мощнее.

Режиссерам верить нельзя

— Даже не могу сосчитать, сколько лет вы работаете в своем театре…

«Театр не влияет, как мне кажется, на жизнь. Мы просто можем напомнить зрителям о каких-то постоянных ценностях»

— Я тоже. Недавно был юбилей Гии Канчели (грузинский композитор, написавший музыку ко многим спектаклям Стуруа. — «Эксперт»), к которому я поставил на его музыку спектакль без слов. После спектакля он выступил и сказал: «Я работаю в этом театре вместе с Робиком пятьдесят лет». И я подумал — а я ведь пришел в театр раньше Гии. Михаил Туманишвили (режиссер и педагог, учитель Стуруа. — «Эксперт») привел меня туда, когда мне было девятнадцать лет.

Иногда я проклинаю это время. Но, наверное не существует художника, сапожника, ученого, который не проклинает свою профессию, думая, что он очень многое потерял, отдав свою жизнь служению этому делу.

— То, что театр — это идиотизм, вы в шутку сказали?

— Не совсем в шутку. Почитайте, что пишет о театре Лев Толстой. Он же потрясающе разбирает шекспировского «Короля Лира». Там Кент, которого Лир когда-то выгнал, потом возвращается к нему переодетым, и Лир его не узнает. И Толстой пишет — объясните, как можно так переодеться человеку, чтобы его не узнали (смеется). Ну, это надо всё читать, Толстой очень здорово издевается над Шекспиром и театром вообще. А потом, через два года, он сам, как Лир, убегает из дому, совершает перед смертью абсолютно шекспировский поступок.

На самом деле Толстой мог писать о Шекспире на равных, потому что они находились в одной сфере бытия. Я думаю, Толстой даже немножко завидовал тому, что Шекспир был избавлен от быта, от которого он как прозаик уйти не мог. Но и у него в прозе, например в «Войне и мире», есть мощные метафоры, почти поэтические.

— Вы до сих пор любите читать хорошую литературу?

— Люблю. Кстати, режиссеру это необходимо еще и потому, что актер должен чувствовать — ты знаешь больше, чем он. Хотя, конечно, хвастаться этим не стоит.

— Но не так давно я видел интервью, в котором пожилой театральный режиссер похвастался как раз тем, что с возрастом бросил читать художественную литературу — мол, ничего нового для себя он уже не узнает.

— Он лукавил. Не верьте режиссерам.

— Режиссерам вообще верить нельзя?

— Нельзя. Моя жена считает меня, скажем так, аферистом, потому что, если сравнить мои интервью, я в каждом из них говорю по-разному.

— Так вы же сказали, что режиссер — это тоже актер. А сами перед собой режиссеры играют?

— Иногда, особенно в моменты, когда надо быть уверенным в себе. Вот, например, самое сложное в режиссерской профессии — это выбор. Режиссер должен делать его постоянно и по разным поводам, а для этого нужна уверенность.

Помню, я в первый раз в жизни принимал костюмы. Это такой этап подготовки, когда за неделю перед премьерой актеры одеваются в костюмы героев пьесы и выходят на освещенную сцену, а в партере сидят режиссер с художником спектакля и делают замечания. Ну вот, мы сидим, на сцену выходит актриса и спрашивает: «Нельзя ли здесь сделать зеленую пуговицу»? Художник тут же начинает кричать, что нет, нельзя, зеленая пуговица не подходит к цвету костюма. Я молчу, потому что эта актриса играет главную роль, и я хочу, чтобы она была спокойна, а не нервничала из-за какой-то пуговицы. Но художник продолжает кричать, что это невозможно. В конце концов, все обращаются ко мне. И я, тогда еще несчастный, запуганный молодой режиссер, думаю, что мне сказать. С одной стороны, не хочу обидеть актрису, с другой — понимаю, что художник, может быть, прав. Я говорю: «Наверное, лучше будет сделать синюю…» И актриса тут же восклицает: «Гениально!»

Это я о пуговице рассказал, а сколько бывает ситуаций выбора, гораздо более сложных…

— Напоследок вопрос глобальный — о роли театра в обществе.

— Тут надо начинать с того, как театр воздействует на зрителя. Возьмем, допустим, «Ричарда Третьего». Думаю, что процентов сорок наших зрителей сами по натуре Ричарды и с удовольствием оказались бы на его месте. Но когда они смотрят в нашем театре этот спектакль, то начинают понимать, что Ричард — страшная личность, и внутренне настроены против него. Когда они приходят домой, то вечером всё еще остаются под этим впечатлением. Но уже на следующее утро встают и продолжают жить так же, как жили до этого спектакля. То есть мы не влияем, как мне кажется, на жизнь. Просто можем напомнить зрителям о каких-то постоянных ценностях.  

В 1990-х годах, когда жизнь в Грузии была очень сложной, я ставил спектакли не о конкретных событиях, происходивших у нас, а более универсальные. Мы как бы говорили зрителю — несмотря на то что сейчас всё перемешано и нельзя различить, где добро, а где зло, те истины, которые определяют постоянные нравственные ценности, не меняются.

Конечно, я тогда такими высокими словами об этом не думал. В Грузии как раз были суровые зимы, а отопление не работало, мы репетировали в холоде, актеры хоть двигались по сцене, а я в зале сидел, и у меня изо рта шел пар. Но премьеры у нас тогда были каждые два месяца. Потому что когда я заглянул в глаза актеров и увидел там тоску, мол, кому нужен сейчас театр, то понял, что мой долг… ну, слово долг по нынешним временам звучит высокопарно… я начал с ними работать. Сейчас мы понимаем, что это были самые лучшие времена нашей жизни. Да и спектакли получились неплохие.



Авторы: Сергей Семёнов

 печать  отправить ссылку другу  в избранное
КОММЕНТАРИИ


Нет комментариев.

ОБСУДИТЬ СТАТЬЮ



ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ В РУБРИКЕ "КУЛЬТУРА"
Лондон станет украинским
В Лондоне 17–19 октября впервые состоится масштабный культурный фестиваль «Дни Украины в Великобритании», инициатором и организатором которого стал благотворительный фонд Firtash Foundation при финансовой поддержке международной группы компаний Group DF
Юбилейный джаз
В первые выходные дни осени, 4–8 сентября, в поселке Коктебель в пятый раз к шуму морского бриза присоединяется джаз
Музей, в котором не скучно
Изобразительное искусство
Столичный «Мистецький Арсенал» переворачивает традиционные представления о том, какой должна быть музейная экспозиция
Радуга на экспорт
Кинематограф
Обладательница «Золотой камеры» Каннского кинофестиваля и номинантка на «Оскар» Нана Джорджадзе рассказала «Эксперту» о том, что считает главным в кино и в жизни
Зависимые независимые
Точки бифуркации
Открывшийся в комплексе «Мистецький Арсенал» масштабный проект «Незалежні» показывает, как за двадцать лет независимости менялись представления отечественных художников о том, что такое Украина
Образцовое село Леонида Кучмы
Новые дворянские гнезда
Малая родина второго президента Украины выглядит такой, каким хотелось бы видеть каждое украинское село — зажиточным, отстроенным со вкусом, но без излишеств
Школа, техника, душа
Кинематограф
Кинофестиваль в Одессе наглядно показывает, что молодой мировой кинематограф, вопреки всем прогнозам, продолжает развиваться, а мастерство, раньше доступное лишь единицам, становится достоянием многих
Рок-колокола Новоселицы
Фестивали
Крупнейший рок-фестиваль страны может в следующем году переехать из-под Днепропетровска в Киев
Украинская мечта Татьяны Засухи
Новые дворянские гнезда
Пока Украина еще только собирается когда-нибудь стать членом Евросоюза, село Ковалёвка, судя по виду его центра, в него уже вступило
Дорогое качество
Компания Steinway Musical Instruments, производящая уникальные рояли и другие музыкальные инструменты, будет продана



   карта сайта
Публикации
ICО- как инвесторы зарабатывают тысячи процентов прибыли за несколько месяцев 05.09.2017
DDOS-атаки и вымогательство: в Украине поймали киберпреступников 01.09.2017

Новости компаний
Ремонт деталей с помощью полимеров Полимерные материалы широко используются для ремонта и технического обслуживания деталей и механизмов в различных... 22.09.2017
Преимущества и популярность светодиодных ламп в интернет-магазине 5watt.ua Лампы накаливания становятся своеобразным атавизмом безвозвратно минувших времен. Их минусы нынче стали существенно... 20.09.2017
Искусство создания флаконов Внешняя оболочка должна соответствовать внутреннему наполнению. Лучшие ароматы, которые будоражат сознание, навевают... 13.09.2017
Обмен в Приват 24 денег на Биткоин на лучших условиях Совершить покупку виртуальных денег Биткоин за гривны в Приват24 можно на сайте обменников валют. Заглянув в Интернет,... 12.09.2017
Итальянская мебель - подчеркнет хороший вкус обладателя 30.08.2017
Новости от KINOafisha.ua
Загрузка...
Загрузка...
Билеты в кинотеатр IMAX

E-MAIL рассылка
Укажите адрес электронной почты
для оформления подписки

Последний номер #49(286) 20 ДЕКАБРЯ
Повестка дня
Сезон распродажи
Новое лицо конкуренции
Подогретый интерес
Без красной карточки
Без разъяснений не разберешься
Пьянящий воздух Франкфурта
ЦИФРЫ НЕДЕЛИ
Тема недели
Реформа all inclusive
АДМИНИСТРАТИВНАЯ РЕФОРМА
Потешный административный тир
РЕДАКЦИОННАЯ СТАТЬЯ
Украинский бизнес
Химия с деньгами
ХИМИЧЕСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
Наложили на недвижимое
НЕДВИЖИМОСТЬ
Глубоко копнули
Рано атому на пенсию
Миллионы на уколы
Окатыш за Дунаем
Связали крылья на десять лет
Экономика и финансы
Налоговый кодекс и банковская тайна
МНЕНИЕ
Бюджет бремени
БЮДЖЕТ
Опять на грани дефолта
Еще три месяца агонии
Не сошлись в цене
Политика
Четвертый рейс непотопляемого Бацьки
БЕЛАРУСЬ
«Кровавый четверг» в Раде
И партбилет на стол
Наука и технологии
Пять из восемнадцати
КОНКУРС ИННОВАЦИЙ
Культура
Мастер высокого жанра
ТЕАТР
Иди и смотри салон
Кино, политика, Интернет
Книги
Цех Его Величества
Страновой проект
ФАКТЫ ПРО ГРУЗИЮ
ГРУЗИЯ
Кино, вино и Мимино
ГРУЗИЯ
Натуральный обмен
ГРУЗИЯ
Никогда не поздно пить «Боржоми»!
ГРУЗИЯ
Страна традиций и реформ
ГРУЗИЯ
Инвестиции без волокиты
ГРУЗИЯ
Галерея
Выставка AUF LEBEN UND TOD. DER MENSCH IN MALEREI UND FOTOGRAFIE
СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО






Главная Реклама на сайте RSS Подписка О журнале Архив Форум Эксперт Конференции
Материалы помеченные значком имеют ограниченный доступ. Использование материалов Эксперт.UA разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий - гиперссылки) на Expert.UA
©2004-2017 Эксперт.UA   Реклама на сайте